История освоения острова Кильдин в Баренцевом море
с XVI века до наших дней. Исторические факты, мифы, редкие архивные документы, отчеты экспедиций, свидетельства очевидцев, фотографии...

Для всех, кто неравнодушен к истории русского севера!

 


   
   
  

 

 

 
 

Век XVII

Если Вы уже ознакомились со страницей «XVI век», то это верное продолжение. Здесь опубликованы несколько документов, имеющих отношение к истории Кильдина и Кольского края в XVII веке, в основном, взятых из описей документов Московского Древлехранилища (РГАДА).

Начало XVII века – время разброда, шатаний и смуты в политическом и духовном руководстве Руси. Польско-литовская оккупация. Годунов, Лжедмитрий I, Шуйский, Лжедмитрий II, «семибоярщина», патриарх Гермоген, Минин и Пожарский,..., - вот неполный перечень политических портретов и событий первой декады нового столетия. В 1613 г. Михаил Романов, сын Ростовского митрополита Филарета, избирается Собором на престол и начинается новая эра в истории России...
Но похоже, что северный край России жил в стороне от политической жизни страны и был полностью погружен в свои региональные проблемы. Вольнолюбивые люди уходили в поисках лучшей жизни с насиженных мест и население Кольского п-ва продолжало расти. К этому времени до Кольского края добралось православие, и не только активно обращало лопарей в христиан, но и всецело участвовало в хозяйственной жизни севера. Печенгский, а позже и Соловецкий монастыри заводят свои рыбацкие промыслы на побережье, в том числе и на Кильдине, выгоняют оленей на летние пастбища. Охота на морского зверя, рыболовство и оленеводство, - вот три основных «производства» того времени, объединенных торговлей или натуральным обменом. Хотя были еще и мелкие ремесла, и солеварни, и добыча черного жемчуга, и выплавка серебра... Именно в XVII веке саамы приступают к «коммерческому» разведению оленей. А русские щедро делятся особенностями национальной культуры употребления спиртных напитков с коренным населением севера... Побережье Кольское по-прежнему остается беззащитным от военного вторжения и пиратства и периодически подвергается варварским набегам! Датчане чувствуют себя полноправными хозяевами русского севера: проверяют документы, взимают дань, иногда опускаются до примитивного разбоя и грабежа. Остров Кильдин дает приют путешественникам, служит заготовительной базой рыбакам, кормит оленей и первым встречает удар неприятеля!

К сожалению, наши предки не уделяли достаточного внимания ведению дневников и написанию мемуаров. Немногочисленные свидетельства жизни и деятельности наших соотечественников на крайнем севере в XVII, как правило, представляют несвязанные отрывочные сообщения, служебные записки, акты инвентаризации основных средств, доклады и т.п. Отдельные  документы представляются весьма интересными...

Мы знаем, что к началу XVII века на Кильдине было два становища: небольшое в западной части о-ва и достаточно крупное, подробно зарисованноеан Линсхотеном, становище с удобной бухтой в восточной части о-ва. Также на карте Линотена обозначено озеро и кладбище на восточном Кильдине. Кильдин был оборудован и в навигационном плане: на острове было 3 навигационных знака. Лопари, коляне и поморы из других районов промышляли на острове только в летнее время, зимой остров был безлюден. В описи 1608 года указывалось «становище на острову на Кильдине у ручья, а в нем 2 избы кольских посацких людей Васьки да Кирилка Сурначевых». Также в этом документе указывается на наличие еще 2-х изб колян «у Каменя», предположительно, в районе современного мыса Бык. И если на карте Линотена (1594 г.) мы видели только шалаши, то здесь речь идет уже о «серьезных инвестициях» в инфраструктуру острова: ведь изба – это вам не шалаш из шкур и дерна!

Наши предки, впрочем как и нынешнее поколение, имели проблемы с тогдашней «налоговой инспекцией» и не всегда желали платить налоги: Стрелец Яков Бибиков совершил поездку в Лешую лопь (1) для выяснения недоразумений с уплатой дани. Путь его лежал через ряд лопских погостов, прилегающих к «Немецкому рубежу»...(2)

В некоторых документах есть описание существовавших на мурманском берегу религиозных конфессий. Так погосты делились на христианские (православные) или принадлежащие к „датской" или „свицкой" (шведской) вере. Что касается датского присутствия на севере, то тут дело не обошлось только присутствием религиозной паствы. Датчане рассматривали русский север как источник пополнения бюджета Дании и частенько соперничали со стрельцами и воеводами на предмет обложения данью местных жителей. В одной из грамот указываются размеры пошлин, беззаконно взимаемые датчанами с лопарей:
«...а девяносто з девятого году до 110-го году (3) Датцкие даньщики имали на короля дань с лопарей по 10 алтын с человека; тое королевскую дань c 110-гo году до 120-гo году имали на государя 35 по 10-же алтын c человека; а во 120-м году ту королевскую дань по 10-же алтын с человека с Понойских и Еконских лопарей взял на Датцского короля даньщик; а со 121-го году и по 132-и год ту королевскую дань с Понойских и Еконских лопарей емлют на государя по 10-же алтын с человека, итого 18 рублев 10 алтын на год»
Морской границы в те времена не было, ну а если бы и была, то защищать ее все-равно было бы нечем. Иностранные корабли частенько не платили десятины и пошлины в морских становищах. В одном из дел древлехранилища можно найти упоминание о совсем безобразных делах наших северных соседей. Так, в 1621-1623 г. на Мурманских промыслах у Кильдина острова, Датские военные корабли произвели в становищах вдоль Мурманского берега грабеж среди русских промышленников... В одной из грамот («нота протеста») царь всея Руси Михаил Романов писал: «Пришли в нашу землю, в Кильдин остров воинские два корабля вашего государства... и у того острова громили города Амборха (Гамбурга - ДК) корабль, который шел в наше государство к Архангельскому городу с товары, и нашем людем, рыбным ловцом, починили грабеж и убытки; а погромя, тот корабль и корабельщика и товары взяв с собой, пошли прочь...»

В деле 1635 г. говорится „о неметцком воровском корабле, стоявшем у Кильдина острова", где описывается какой-то таинственный корабль, по всей видимости пиратский, производящий нападения на русские лодки. Опять датчане?... Кола жила в постоянной тревоге, и такую же тревогу испытывали за нее в Москве, поэтому периодически государь посылал грамоты, чтобы «в Кольскога остроге, жили с опаскою и неоплошно и про воинские корабли проведывали б всеми меры».

А вот еще один интересный пример, пожалуй, одно из первых упоминаний о работе Миграционной Службы в Мурманской области: зачем-то понадобилось составить поименный список англичан, норвежцев и датчан, зимовавших в Коле в 1620 году!? В целом, отношение к иностранцам было недружелюбным. Воеводам давались подробные наставления, как вести себя с иноземцами.

Для поддержания порядка и взимания пошлин государь держал в Коле «ограниченный контингент» стрельцов. Проблемы у защитников отечества тех лет были почти те же, что и у наших современников: сильное увеличение гарнизона и вызванная этим необычайная жилищная теснота, частые дезертирства стрельцов, закупка хлеба на жалованье стрельцам, хранение этого запасного хлеба в остроге, привлечение стрельцов на строительство дворов и амбаров, задержка хлебного жалования... -  некоторые из этих негативных явлений дожили до 80-90-х годов прошлого века... А в Наказе воеводе Соловцову указывалось на злоупотребления воевод и нелегальное хозяйства, которое организовали у себя Кольские воеводы. Что уж тут говорить: коррупция – явление историческое и национальное!

Другая национальная проблема: «Пить или не пить? – вот в чем вопрос!» решалась положительно: «Пить!». Переписка между Москвой, Вологдой, Архангельском, Каргополем и Колой по поводу снаряжения и доставки в Кольский острог вина, меду и хмеля для Кольских кабаков составляет 600 листов и охватывает период с 1629 по 1636 г.! Есть даже пример снабжения Кольского кабака заграничным вином -„немецких людей горелкою". А следующий документ имеет прямое отношение к спиртовой теме и не нуждается в дополнительных комментариях:
1626 г. марта 8. Грамота „c пpoчeтoм" царя Михаила Федоровича в Кольский острог воеводе Андрею Толбузину об уплате Понойскими и Еконскими лопарями дани в Москве и о запрещении посылать к ним из Колы стрельцов, даньщиков „и с ка6ацким продажным  питьем".
«От царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Руси в Кольской острог воеводе нашему Ондрею Ильичю Толбузину (4) да подьячему Ивану Махонину. Били нам челом Колского уезда Еконского погоста новокрещеные лопари староста Михалко Федоров и во всех Еконских лопареи место, а сказали: по нашему указу велено им Еконским и По­ноиским лопарем с своих з дву погостов за всякие наши доходы пла­тить на Москве по сороку рублев на год, a достальные деньги Терцким и Воронецким и Семиостровским и Ловдозерским и Мунамашским (5) лопа­рем велено платить в Кольском острого попрежнему; a c них-де Екон­ских и Понойских лопарей, опричь той дани, имати ничего не велено; и вы-де к ним Еконским лопарем посылаете стрельцов и целовальников с кабацким питьем; и наметывают на них питье сильно и насильство чинят им великое, и жен и детей им позорят и правят на них Муна­машским лопарем в подмогу в их росходы и в подводы, деньги насиль­ством, опричь Поноиских лопареи; а с Понойских–де лопарей, по нашей грамоте, сверх того оброку не емлют ничего и даньщиков и стрельцов ис Кольского острогу с кабацким питьем в Понойской погост к ним не посылают, и в подводы и во всякие росходы Мунамашским лопарем подмоги на них не правят; a изстари-де они Еконские лопари по нашим грамотам и по писцовым книгам платят всякие наши доходы с Понои­скими лопари вместе; и в дани и во всяких наших доходех и в росходех считались наперед сего с ними поголовно в одном оброке и промыслами вместе; а после писцовых книг Еконские лопари охудали, и многие с недостатков помёрли голодною смертью, и от стрелецкого насильства, от грабежу, промыслов своих отбыли...».

еще одно упоминание о нашем острове, датированное 17 августа 1658 г.: «На Кильдине острову сто сорок мона­стырских тяглых оленей и не тяглых, да удебных одиннатцеть судов, да три судна больших речных; в анбаре лодеином снасти: парус да четыре якоря больших и малых, шеима запасная, другая шеима метная, завоз новой, другои завоз держаном и снасть верховая вся, да соемнои снасти шемека да завозец , два якоря и верховая снасть....» («Переписная роспись Печенского монастыря»)

Микита Власьев, в свою очередь, в «Росписи лопарским погостам» описал весь Кольский берег с указанием всех становищ на побережье и расстояний между ними: «От Кольского острогу к морю водяным путем к Поною реки до Килдина острова 60 верст. A живут на том острову Килдинские лопари  летом для рыбного промыслу трески и палтасу, и Кольского острогу крестьяне для рыбного ж промыслу, и корабли королевские Датцкого короля и для торгу торговые корабли у острова того ставятца. От того Килдина острова до Вороньи реки 60 верст...»

 

 

Примечания:
1) «Лешая лопь». С XV века на Кольском п-ве коренных жителей, лопарей, условно делили по местам проживания и диалектам: «Лопь Кончанская», «Лопь Терская», «Лопь Лешая», «Лопь Верхней Земли», «Дикая лопь». «Лопь Кончанская» - от Териберки до норвежских поселений. К «Терской Лопи» принадлежали саамские погосты с населением, говорящим на терском диалекте саамского языка (Понойский и Еконский погосты). Некоторые источники относят к «Терской лопи» также погосты Воронинский, Ловозерский и Семиостровский, жители которых говорили на кильдинском диалекте. «Лешая Лопь» жила в районе Кандалакши. «Дикой лопью» называли некрещеных саамов.
"Еконские", несколько раз употребляемые в тексте, устар. Йоканьгские.
2) «Немцами» в те времена называли всех западных соседей, включая норвежцев, датчан и шведов.
3) 7099 – 7110 г. Владимир, Великий Князь Киевской Руси ввел византийское летоисчисление - от сотворения Адама, которое произошло 1 марта 1 года творения, в пятницу. 7000 год византийского календаря был 1492 годом в Европе. До 1492 г. гражданский год начинался с 1-го марта, а церковный с 1-го сентября. Иван III перенес Новый Год на 1 сентября. А Петр I приказал 1 января 7208 г. от сотворения мира считать 1 января 1700 г. от рождества Иисуса Христа. Таким образом, 1699 год в России длился всего 4 месяца с 1 сентября по 31 декабря. Для быстрого приблизительного пересчета надо отнимать 5508 лет от византийского летоисчисления.
4) Андрей Толбузин. Современный автор «исторической» фантастики Александр Прозоров дал имя «Андрея Толбузина» одному из своих героев. К сожалению, этот персонаж не имеет ничего общего с нашим героем, Кольским воеводой Андреем Толбузиным.
5) Мунамашские – устаревшее Мурманские.

В НАЧАЛО СТРАНИЦЫ

 

  
   
© KILDIN.RU 2007-2012
!
ССЫЛКИ ОБЯЗАТЕЛЬНЫ >>>